Русское национальное освобождение — ведущая идея в сложившейся революционной ситуации

Выше была изложена структурно-субъектная особенность возникновения и развития революционной ситуации в России. Но мы также понимаем, что из слов, как в детском конструкторе, зная грамматику, можно искусственно собрать любое утверждение, тем более, политическое. Поэтому для проверки ранее изложенных выводов зададимся вопросом: каковы показатели национально-освободительной революционной ситуации и каковы их количественные параметры.

Вначале немного разберёмся с именами и названиями. Немецко-фашистские захватчики называли советских партизан и подпольщиков «русскими бандитами»; еврейско-нацистские захватчики называют бойцов русско-национального сопротивления «экстремистами» и даже «русскими фашистами». Это старый приём оккупантов — дать ложные имена тем, кто сражается против них. Начнём с последнего.

Термин «фашизм» как политическая идеология и течение уже навечно получил своё конкретно-историческое содержание, вошёл в таком виде в массовое сознание и независимо от своей «хорошей» этимологии («fascio» — связка, пучок по-итальянски) у всех нормальных людей вызывает отвращение. Именно поэтому он используется евреями для формирования ложной ассоциации: «немецкие фашисты были тогда врагами евреев; русские сейчас тоже против евреев, значит они фашисты». Одним словом, если кто-то начинает выступать против еврейского засилья, ему тут же вешается ярлык фашиста.

Эта же уловка использована в названии еврейско-нацистских ударных отрядов «антифа». Данные еврейские штурмовики имеют к антифашизму такое же отношение, как еврейский эсэсовец Чубайс — к делу русского национального сопротивления. Так что с темой «русского фашизма» всё ясно.

Но главным, основным показателем национально-освободительного характера революционной ситуации, сложившейся в России, является такое понятие, как «экстремизм», за который власть прячет людей и события русского национального сопротивления. То, что нынешняя государственная власть называет «противодействием экстремизму», есть противодействие борьбе русского народа за своё национальное освобождение. То, что власть называет «совершением преступлений по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти и вражды», есть акты и действия русского национального сопротивления.

Лучшим доказательством этого равенства понятий стало правоприменение знаменитой 282-й статьи Уголовного кодекса, называемой в народе «русской статьёй». Да и сама власть, хоть и в замаскированной форме, признаёт первостепенной для неё опасность, таящуюся в русском национальном вопросе. Самую верхнюю часть «айсберга Замалчивания» идущей в России национально-освободительной борьбы невольно показал президент Медведев при подписании указа о проведении выборов в Госдуму, прямо и угрожающе заявив о своём жёстком требовании ко всем партиям исключить национальный, а значит — русский вопрос, из тем предвыборных дискуссий.

«Эрзац-Рашка» карикатурного Жирика — вот русофобское видение и предлагаемое решение судьбы русского народа правящими еврейскими либералами. Однако национально-освободительное движение, принудительно устранённое из публичной политики, живёт вне её своей широкой и глубокой самоорганизующейся жизнью. Боязнь власти взяться хотя бы за открытое обсуждение национального вопроса подтверждает огромный революционный потенциал русского народа, овладеть которым и направить в нужное русло власть уже не может. Даже при помощи хитрозадых кремлёвских политтехнологов: к хитрой части их тела стремительно приближается коленвал русской революции, и у них нет никакого желания самим наращивать его обороты.

О стремительном количественном нарастании в России размаха национально-освободительной борьбы, официально называемой экстремизмом, говорят даже открытые и опубликованные данные властей. На проведённом в 2011-м году под личным руководством президента совещании по борьбе с экстремизмом в главном управлении МВД было отмечено, что «за 2010 год число экстремистских выступлений (читай — актов национально-освободительной борьбы) выросло более чем на 20%, а за 6 лет уровень экстремизма (читай — уровень национально-освободительного движения) вырос в 5 раз». И эти данные привели сами полицай-милиционеры, чья способность к сокрытию любых правонарушений за деньги или другой интерес стало нормой их поведения, то есть в реальности масштаб национального сопротивления ещё больше.

Пойдём дальше: как соотносится увеличение в разы числа актов национально-освободительной борьбы со степенью революционной готовности народа? Много ли это или мало по отношению к общей массе населения?

В этом году институт социологии РАН (Российской академии наук) провёл опрос «20 лет реформ глазами россиян». Согласно ему 40% русских поддержали насильственное выселение представителей других национальностей из своего населённого пункта. «Перестрелять всех, из-за кого жизнь в стране такова, какова она есть» сегодня готовы 34% российских граждан. В столице нашей Родины Москве перестрелять засевших во власти изменников и предателей желают 60% (!) москвичей. Подчёркиваю, — это — результаты официального научного доклада.

Очевидно, что процент людей, готовых к революционному насилию, давно перевалил за минимальный уровень, необходимый для начала успешного революционного восстания, что в свою очередь прямо указывает на наличие в России революционной ситуации. «Революционная готовность» и «экстремизм» стали в России разными названиями, в основном одного и того же политического явления и свойства — готовности народа к насильственным действиям, в том числе к вооружённому насилию. Революции делает не весь народ, а наиболее волевая и думающая его часть.

Таким образом, качественные и количественные характеристики реального и потенциального национального сопротивления говорят о том, что именно национально-освободительная борьба стала ведущей формой и основной несущей конструкцией революционной ситуации, сложившейся к настоящему времени в России. Социально-экономические показатели уровня жизни временно отошли на второй план, уступив своё главенствующее место задачам русского национального освобождения.

Конечно, холодная и голодная жизнь, как ни цинично это звучит, способствует усилению русского национального мозгового кровообращения, и национальное недовольство в значительной степени связано с уровнем материальной жизни. Это так! Но так же верна вечная аксиома: революции происходят не от плохой материальной жизни, а от несправедливой.

Поэтому мощность и энергия грядущей Русской революции на первом её этапе будет в основном определяться не столько силой социально-экономического недовольства, сколько силой чувства национального унижения и угнетения. В этом заключается вторая особенность сложившейся революционной ситуации и возникает третья.

Если и по качественным, и по количественным показателям необходимо достаточная масса русского народа уже готова к насильственным революционным действиям, то в памяти всплывает знаменитый и сакраментальный вопрос: «Чего стоим? Кого ждём?».

Русская Революция Неизбежна!

12.Поединок_Пересвета_с_Челубеем

You must be logged in to post a comment Login