ИМПЕРАТИВ ОБЩЕГОСУДАРСТВЕННЫХ ИНТЕРЕСОВ

Автор:С. Губанов -профессор МГУ, главный редактор журнала «Экономист»

Исходя из веления времени, нашему правительству пора решительно перейти на позицию общегосударственных интересов.

Тогда многое в нынешнем социально-экономическом положении страны будет видеться иначе. Отпадет масса иллюзий и близоруких оценок. В фокусе окажутся фундаментальные закономерности современного общественного развития, в соответствие с которыми следует привести экономическую политику государства: неоиндустриализация и вертикальная интеграция.

Неоиндустриализация производительных сил связана с их автоматизацией, или компьютеризацией. Она составляет генеральную закономерность и тенденцию современности. В развитых странах ЕС, в США доля автоматизированных рабочих мест достигает ныне 55% по экономике в целом и около 30% -в обрабатывающей промышленности. Через два-три пятилетия удельный вес компьютеризованных рабочих мест в обрабатывающей промышленности развитых держав поднимется до 75%.

Лидирование в деле технотронной индустриализации позволяет развитым странам занимать ведущие позиции в мирохозяйственном разделении труда, по уровню жизни и покупательной способности населения.

Подобно электрификации, неоиндустриализация есть объективная и общая закономерность. Реальное развитие России тоже требует микропроцессорной индустриализации, крупномасштабной автоматизации народного хозяйства. Отставая в деле «цифровой» индустриализации, Россия отстает по всем другим социально-экономическим параметрам развития.

В процессе неоиндустриализации производства действует своя движущая сила, воплощаемая в транснациональных корпорациях (ТНК) с вертикально интегрированным строением собственности, производительного капитала, инновационно ориентированных технологических цепочек. Где нет высококонцентрированного сектора ТНК и вертикальной интеграции экономики, там нет и неоиндустриализации. В том состоит еще одна генеральная закономерность нашего времени.

Взятые в единстве, обе названные закономерности складываются в неоиндустриальную парадигму и формулу современного развития: неоиндустриализация плюс вертикальная интеграция экономики.

Указанная формула развития весьма актуальна для России. В соответствии с ней первостепенным по значимости представляется изменение отношения федерального центра и государства в целом, во-первых, к вертикальной интеграции народного хозяйства; во-вторых, к национализации стратегических высот экономики, или стратегической национализации.

В отношении вертикальной интеграции и стратегической национализации государственный центр все еще исповедует отрицательную идеологию — унаследованную от 1990-х гг. и философии «безучастного государства», чрезмерно перекошенную в сторону частных олигархических интересов, несовместимую с общегосударственными и народнохозяйственными потребностями интенсивного неоиндустриального развития нашей страны.

Олигархическим собственникам нужна дезинтегрированная экономика, а России — вертикально интегрированная. Стране требуются мощные отечественные ТНК, способные служить движущей силой неоиндустриализации России, но объединение добычи и переработки сырья в единых межотраслевых корпорациях не в интересах сырьевого олигархата, равно как и стратегическая национализация.

Противоречие между олигархическими и общегосударственными интересами придает особую остроту всем социально-экономическим проблемам, переживаемым сейчас Россией. Чем обусловлено это системное по сути противоречие? Оно возникло вследствие денационализации собственности.

Особенно недопустимым явилось расчленение технологически единых цепочек воспроизводства с обособлением взаимосвязанных звеньев и закреплением их за разрозненными частными собственниками. Воцарилась компрадорская экономическая система, нацеленная на извлечение прибыли из промежуточного производства. Сырье хлынуло на экспорт, все последующие переделы обрабатывающей промышленности потеряли загрузку, производство современной наукоемкой продукции стало мелкосерийным. Реформы вылились в деиндустриализацию (просторечно именуемую еще «голландской болезнью»).

В итоге — катастрофическое сокращение емкости внутреннего рынка вместо его расширения. Считая от «саботажа перестройкой», миновало более 4-х пятилеток. Но Россия до сих пор никак не соберет воедино, в рамках вертикально интегрированной формы собственности, технологически сопряженные звенья и переделы, чтобы возобновить нормальную работу единых воспроизводственных цепочек, специализированных на выпуске конечной продукции с высокой добавленной стоимостью. Общественное воспроизводство остается усеченным до сырьевого и нет полноценных межотраслевых корпораций.

Чтобы нагляднее представить последствия, генерируемые противоречиями между частными и народнохозяйственными интересами, обратимся к весьма наглядному и поучительному примеру, приведенному почетным профессором Санкт-Петербургского технологического университета В. Бабкиным.

В нефтехимическом комплексе вслед за сырьевым идут 4 перерабатывающих передела обрабатывающего производства. Тонна нефтегазового сырья стоит 105 долл. — это продукция добывающего передела. Первый перерабатывающий передел добавляет в расчете на 1 тонну сырья 55 долл. новой стоимости, второй — 170, третий — 500, четвертый — 760. Таким образом, агрегированный мультипликатор добавленной стоимости всего комплекса здесь — 7,24 (760/105). Это при полной внутренней переработке тонны сырья, когда все переделы связаны друг с другом вертикальной интеграцией.

Но интеграционной связи смежных переделов при нынешней системе нет. Каждый из них находится в частной собственности, один жестко обособлен от другого. Собственник добывающего передела отправляет сырье на экспорт, выручает с 1 тонны 105 долл., отчисляет часть сырьевой ренты в бюджет, а прибыль кладет в карман. Сырьевые собственники не внакладе. Зато страна несет гигантские потери. В расчете на 1 тонну сырья, во-первых, национальное богатство России уменьшается на 105 долл.; во-вторых, Россия теряет еще 760 долл. неполученной добавленной стоимости; в-третьих, без сырья и работы простаивают все последующие переделы — обрабатывающие.

Пример позволяет предметно понять, почему нарастает деиндустриализация, морально и физически устаревает производительный капитал, множатся инфраструктурные ограничения, происходит массовая деквалификация кадров, отсутствуют «длинные деньги» в виде долгосрочных депозитов, падает покупательная способность рубля и населения, увеличивается социальная несправедливость и дифференциация, а страна остается в критической зависимости от иностранного капитала.

Поднимемся теперь от отдельного комплекса на уровень народного хозяйства: еще в 2004 г. с использованием отчетных межотраслевых балансов было установлено, что в расчете на 1% рентабельности частного капитала в промежуточном производстве Россия напрямую теряет 2% ВВП.

Денационализация вылилась в долларизацию и деиндустриализацию нашей экономики. Притом на основе денационализации действует пагубная модель проедания национального богатства России.

Природные ресурсы, разведанные и подготовленные к вовлечению в хозяйственный оборот — нефть, газ, древесина, цветные и черные металлы, минералы, биоресурсы и т.д. — уже сосчитаны и входят в состав национального богатства. Их извлечение означает сокращение национального богатства. Если извлекаемые ресурсы не служат внутреннему производству продукции с высокой добавленной стоимостью, а продаются и затем проедаются, значит денационализированная Россия непроизводительно проживает свое национальное богатство, тогда как миллионы людей терпят нужду, оставаясь безработными.

Упрощенная модель позволяет получить числовое подтверждение сказанного (без учета экологического ущерба, других крупных потерь):

W„ = W,0 — w,0 + w,0xkxm = Wto + wtox(k x m — 1),

где

W,i — национальное богатство страны на начало текущего года

W,0национальное богатство страны на начало прошлого года;

w,0стоимость извлеченных природных и прочих ресурсов в прошлом году;

к — доля извлеченных ресурсов, перерабатываемая внутренней промышленностью;

т — мультипликатор добавленной стоимости в промышленности.

Подстановкой усредненных по данным за 2000-2008 гг. реальных значений определяется знак прироста, в данном случае, к сожалению — это знак минус:

W,i = W,0 + w,0x(0,5 x 1,8-1) = W,0-0,1-хЩо,

Как видим, знак приращения отрицателен для всего периода 2000-2008 гг., примечательного ростом без развития. Полученная оценка указывает на ежегодное уменьшение национального богатства в объеме 10% стоимости извлекаемого сырья. В частности, объем сокращения национального богатства только в пределах 2008 г. эквивалентен 3,2% ВВП. В период 2000-2008 гг., называемый еще периодом «тучных лет»,.рост ВВП действительно происходил на основе сокращения нашего национального богатства.

Это все равно, что использовать неприкосновенный запас. И ради чего? Чему приносятся в жертву общественное богатство и развитие России? Во имя каких идеалов страна с 1991 г. теряет население, включая производительное? Баснословно обогащается лишь кучка олигархов, которой нет дела ни до формулы развития России, ни до социально-экономического и геополитического положения страны. К тому же из-за долларизации остальной мир проедает больше российского национального богатства, чем сама Россия.

Глубокий внутренний кризис и паразитический, непроизводительный характер действующей модели маскировала инфляция нефтедолларов: на поверхности представал рост ВВП. Конечно, многие ученые, аналитики и специалисты не разделяли иллюзий. Анализ показывал, что на 1% прироста ВВП в 2000-2008 гг. приходится 0,9% прироста цен сырьевого экспорта, что совокупный рост ВВП на 90% обусловлен инфляцией нефтедолларов, а потому является безресурсным, бестоварным, по существу — фиктивным.

Из анализа следовал вывод, что Россия переведена на путь роста без развития. Этот вывод подкреплялся дополнительными индикаторами: отрицательным качеством роста (-3,2 в 2008 г.), отрицательной приростной конкурентоспособностью страны (-2,6), низкой величиной чистого мультипликатора добавленной стоимости в расчете на единицу стоимости сырья: всего лишь 1,8 против 14-15 в США и ведущих странах ЕС.

Надо признать, антигосударственная идеология сделала 2008 г. годом неверных оценок и решений, негативно повлиявших на антикризисные меры, их действенность и эффективность.

К примеру, в 2008 г. скрывался масштаб проблемы совокупного внутреннего спроса, который не был и не мог быть источником развития. Скрывалась также критическая зависимость России от внешних факторов, от цен сырьевого экспорта. Скрывалась причинно-следственная связь между долларизацией и деиндустриализацией российской экономики. Скрывался факт роста ВВП на основе проедания и сокращения общественного богатства России.

Высшему руководству страны вплоть до второй половины октября 2008 г. отдельными министрами внушалось представление о России как «островке стабильности», докладывалось о «фундаментальной устойчивости» экономики и финансово-банковской системы, о якобы завершенном переходе от внешних к внутренним источникам экономического роста.

Причиненные тем самым издержки гораздо значительнее, чем потеря драгоценного времени в 2008 г. Они ставят под вопрос достижения 2000-2008 гг.: «суверенную демократию», «вертикаль власти», политику индексации бюджетных расходов, консенсус по инновационной диверсификации народного хозяйства и т.д.

Возник даже «кризисный мультипликатор», и он в состоянии создать еще более тяжелые проблемы. Скажем прямо: без перехода от антигосударственной идеологии к государственной не исключена возможность перерастания экономического кризиса во внутриполитический.

Это крайний вариант, однако решения, основанные на джентльменских соглашениях и компромиссах с представителями сырьевого капитала, — девальвация рубля, пополнение ликвидности частных банков за счет налогоплательщиков с последующим обращением рублевой ликвидности в доллары, вывоз денежного капитала за рубеж, коллапс кредитования обрабатывающей промышленности, — ведут к увеличению такой вероятности.

Если судить по делам, а не словам, то реализованные в последнее время решения оказались не в пользу индустриально-промышленного капитала России; они — в пользу сырьевого, олигархического капитала.

Причина нынешнего внутрироссийского кризиса состоит в долларизации и деиндустриализации нашей экономики, в критической зависимости от нефтедолларов и сырьевого экспорта. Переждать, чтобы дождаться очередной инфляции нефтедолларов и повышения цен нефтегазового экспорта, не удастся. Ошибкой было бы рассчитывать и на эффект импортозамещения (см. таблицу).

Модель проедания национального богатства России {W п = W ю + w,x (0,5 х 1,8 -1) = W ш -ОДх wtf.}…

Мультипликатор валовой добавленной стоимости (критически низкий, в 8 раз ниже чем в развитых странах)………………………………………………….

Качество роста ВВП (рост без развития)…………….

Пропорция доходов от обработки и сырья в госбюджете ………………………………………………….

Приростная конкурентоспособность………………….

Эффект импортозамещения……………………………

Эффект «институтов развития»……………………….

Эффект вертикальной интеграции экономики России (предпосылка — стратегическая национализация)……………………………………………………….

-10% стоимости сырьевого экспорта (-3,2% ВВП в 2008 г.)

1,90 -3,21

34:66 = 1:2

-2,62 2,1% ВВП 0,1% ВВП

53,4% ВВП

Эффекта импортозамещения сейчас не получится: в 1998 г. дефолт был только у России, а не у стран-соседей. Промышленная продукция России реализуется главным образом в странах СНГ, в республиках бывшего СССР. За пределами бывшего общесоюзного рынка машины и оборудование России спросом не пользуются, за исключением военной техники для ряда стран (преимущественно из числа слаборазвитых). Рынок стран Восточной Европы тоже потерян — эти страны теперь в общем рынке ЕС.

Дефолт в России в августе 1998 г. изменил курсовые соотношения следующим образом: девальвация рубля — на одной стороне, ревальвация относительно него валют бывших республик СССР — на другой. Получился перепад спроса, возникло давление и создалась подъемная сила для нашей обрабатывающей промышленности. Отсюда — видимый эффект импортозамещения. Не внутрироссийский спрос дал его, а околороссийский.

Сейчас этого нет. Кризис долларизации ударил по России, Белоруссии, Украине, Казахстану. Девальвация рубля идет нога в ногу с девальвацией валют стран СНГ. Это значит, что нет существенного перепада давления по спросу, нет возникновения подъемной силы для нашей промышленности. Как показывают расчеты по условиям 2009 г., потенциальный эффект импортозамещения оценивается на уровне 2,1% ВВП, но его достижимость и полнота зависят от нормализации кредитования обрабатывающей промышленности и мер по увеличению общей конкурентоспособности промышленной продукции отечественного производства.

Таково реальное положение. Внутренний спрос России не стимулирует промышленность к подъему, и околороссийский спрос тоже слаб. Белоруссии, Казахстану, России, напротив, пришлось идти на создание антикризисного фонда (10 млрд. долл.), чтобы просто поддержать внутренние кооперационные связи. Это — не дополнительный спрос, а лишь компенсация его спада.

Пора бы понять: ни прежняя идеология, ни прежние решения не сработают. Вот почему сейчас так важно подчинить политику государства формуле «неоиндустриализация плюс вертикальная интеграция». Наибольшим эффектом, согласно нашей таблице, обладает в сложившихся условиях только вертикальная интеграция (53,4% ВВП), а она требует стратегической национализации.

Первостепенная задача состоит в том, чтобы соединить сырьевой капитал с промышленным в государственно-корпоративном секторе и вступить в конкуренцию с иностранным: в авиастроении, электронной промышленности, станкостроении, двигателестроении, электроэнергетике и т. д. Конкурировать надо не на своей территории, а на чужой.

В.В. Путин говорил в Давосе о необходимости смены мировой экономической модели. Хорошо. Но как быть с нынешней российской моделью — разве ее не надо менять, разве она пригодна, чтобы обеспечивать неоиндустриальное развитие? Почему бы не начать с нашей модели?

Как изменить экономическую систему, чтобы вместо союза сырьевого капитала с иностранным она создала интеграцию сырьевого капитала с внутренним промышленным, чтобы сырье перерабатывалось в готовую конечную продукцию в самой России?

Таков ключевой вопрос. Действенный ответ на него единственен: чтобы сырье потекло от добывающих переделов на перерабатывающие, чтобы на полную мощь заработала обрабатывающая промышленность России, необходима национализация стратегических высот экономики. Национализировать следует сырьевой капитал, землю, недра, леса, инфраструктурные сектора и монополии, а также банковскую систему страны.

Приватизация отдала все виды ренты частнику, и что государство получило взамен? Частник превращает ренту в иностранную валюту, вывозит ее за границу. В России же остаются деиндустриализация, инфляция, дороговизна, усеченный совокупный спрос, дефицит накопления. Сейчас обеспечение спроса легло на госбюджет. Но толку от этого мало, пока львиная часть ресурсов лавиной несется за рубеж. Надо исправить эту системную деформацию. Надо все виды природной, инфраструктурной и промежуточной ренты вернуть государству.

Национализация сырьевого капитала отвечает коренным интересам неоиндустриального капитала, будучи обязательным условием его развития.

Именно для того, чтобы наращивать высокотехнологичный капитал, в руках государства должны быть: земельная, водная, лесная, банковская, зерновая, нефтегазовая, железнодорожная, электроэнергетическая, авиационная, портовая, жилищно-коммунальная ренты. Это — не сплошная национализация. Это именно стратегическая национализация.

Так, речь не идет о национализации инновационной или неоиндустриальной ренты. Если некий частный технологический капитал в состоянии обеспечить таковую, пусть остается в его собственности, пусть накапливает ее.

Разумеется, национализация нужна не ради национализации. На базе национализированных секторов промежуточного производства, инфраструктурных монополий, банков надо разработать и осуществить общегосударственный план вертикальной интеграции добывающей и обрабатывающей промышленности, а также прикладной науки. Результатом выполнения плана вертикальной интеграции должно стать создание крупного государственно-корпоративного сектора экономики России. За критерий успеха должен быть принят конкретный результат — если 40-50 крупнейших вертикально интегрированных корпораций России войдут в список 500 ведущих ТНК мира, значит стратегический план системной модернизации проведен успешно.

Но непременная и главная предпосылка к тому — национализация банковской системы. Денационализация банков была недопустимой системной ошибкой. Экономическая ситуация подтверждает это. Бюджетные и резервные средства государства отдаются частному банковскому сектору, а оттуда сразу же, нажатием одной компьютерной кнопки, улетучиваются за границу. В результате Россия остается с инфляцией, а предприятия — без кредитов, внутренний спрос, покупательная способность рубля и населения падают.

Упования на рыночное саморегулирование чрезмерно затянулись и заведомо несбыточны. За два десятилетия банковско-биржевой рынок не выровнял пропорции рентабельности, а устойчиво поддерживает и воспроизводит высокую рентабельность валютно-фондовой (компрадорской) спекуляции на одной стороне и низкую рентабельность производительного капитала — на другой.

Фактически частные банки действуют сейчас как придаток иностранной банковской системы. Для них приоритетны интересы не столько отечественного, сколько зарубежного капитала. Поэтому перепад банковско-фондовой рентабельности складывается заведомо не в пользу внутреннего производительного капитала. Пока сохраняется пропорция, столь дискриминационная по отношению к нашей обрабатывающей промышленности, восстановление полноценного индустриально-технологического кредитования невозможно.

Спрашивается, какими мерами можно изменить пропорцию рентабельности в пользу отечественной обрабатывающей промышленности? На банковско-фондовый рынок, который находится под давлением иностранного капитала, надеяться не приходится. Внеэкономические меры бессильны. Компромиссы и соглашения — бессистемны и нерезультативны. Валютный контроль неэффективен, а главное — никак не влияет на диспропорцию рентабельности. Действенна лишь одна мера — национализация банковской системы России.

На базе национализации можно установить регулируемую банковскую и валютную монополию, устранить компрадорскую рентабельность. Тем самым будет остановлен отток финансового капитала за границу; отсечен импорт монетарной инфляции; положен конец биржевым спекуляциям на рубле. Исчезнет спекулятивное давление на рубль. Появится возможность разработки и применения общегосударственного кредитного плана, а также плана капитальных вложений. Валютные средства будут государственными, что позволит использовать их на закупку исключительно новых технологий, машин и оборудования. Страна получит дополнительные ресурсы для неоиндустриализации, для массового создания новых, высокопроизводительных рабочих мест.

Итак, стратегическая национализация позволяет устранить долларизацию и деиндустриализацию, провести по единому плану вертикальную интеграцию, создать мощный государственно-корпоративный сектор. Только таким путем Россия сможет пробиться на простор неоиндустриального развития.

You must be logged in to post a comment Login