Путинские чиновники убили русского ребёнка

portrait of a little boy with the face covered

В Пермском крае 3-летний ребенок, изъятый ювенальными службами, умер после четырех месяцев в приюте из-за запущенной болезни. Трагической историей поделился сотрудник Пермского регионального правозащитного центра Роман Юшков.

По его словам, в начале августа этого года 35-летняя жительница города Добрянки многодетная мать Надежда Сырчикова на сутки оставила двух своих маленьких, но отнюдь уже не грудных детей, на попечение их старшему 16-летнему брату.

Как рассказывают очевидцы, ребятишки всегда были чистенькими и сытыми. Семья числилась в группе риска из-за того, что у малышей нет официально признанного отца, а родной папаша злоупотребляет алкоголем.

Информация о детях без присмотра взрослых дошла до органов опеки краевого Министерства соцразвития. Ювенальщики прислали полицию, которая, как говорит Юшков, забрала 2-летнюю девочку и 3-летнего мальчика и сдала их по акту в районную детскую больницу.

— Несколько дней опека, хозяйничающая в пермских медучреждениях как у себя дома, продержала мальчика и девочку в инфекционном отделении, присматриваясь к ним. «Мама! Мама! Где наша мама?!» — плакали испуганные дети. А затем опека не дрогнувшей рукой разлучила очень дружных между собой брата с сестрой — погодков. Как оказалось, навсегда. Рассказывают, что оба ребенка рыдали при этом навзрыд. 2-летнюю девочку положили в этой же больнице на так называемую социальную койку. Медперсонал рассказывает, что там девочка лежала и бесконечно скулила. А 3-летнего мальчика, похожего, по всеобщему мнению, на ангелочка, отправили в печально известный Центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей, структуру все того же краевого Минсоцразвития. Там мальчика определили на временную опеку в поселок Камский в так называемую семейно-воспитательную группу, попросту говоря, в приют, — рассказывает Роман Юшков

В это время мать, по словам правозащитника, обивала пороги районного управления Минсоцразвития, прося вернуть ее детей. И через месяц ей удалось забрать дочь из больницы.

Женщина трижды писала заявления о возвращении сына, послушно выполнила все требования: прошла с Юлей комиссию для детского сада, отдала девочку в садик, устроилась на официальную постоянную работу, порвала с попивающим отцом детей, нашла соответствующее требованиям опеки жилье. Но мальчика матери возвращать не торопились. Роман предполагает, что в отношении него уже действовали некие иные «ювенальные соображения».

— В начале декабря у мальчика в семейно-воспитательной группе каким-то образом оказалась сломана рука, — продолжает Юшков. — Говорят, это заметили не сразу: ну, жалуется, ну, поболит и перестанет… Через несколько дней ребенка всё же привезли в больницу, и там врач диагностировал — ну надо же! — перелом. Рассказывают, что доктора рекомендовали положить мальчика на лечение в сопровождении взрослого, тем более что у малыша параллельно обнаружилось ОРВИ. Однако кому же тогда сидеть с другими детьми в «семейно-воспитательной группе», где их почти десяток… Уговорили наложить гипс и увезли мальчика назад в Камский.

Но лучше мальчику так и не стало, напротив, ему постепенно становилось всё хуже и хуже. Маленького  мальчика «лечили чем-то, давали какие-то таблетки», но ничего не помогало: ребенок температурил и слабел.

Наконец, 11 декабря воспитатели вызвали «скорую», которая, увидев состояние мальчика, срочно увезла его в Пермь в детскую краевую больницу. Ребенка тут же поместили в реанимацию: в легких скопилась жидкость, из-за чего вскоре он перестал дышать. В тот же день малыша подключили к аппарату искусственной вентиляции легких.

— 16 декабря ребенок  умер, прожив на этом свете 3 года и 8 месяцев. Причиной смерти стали запущенный остеомиелит, то есть гнойно-некротическое воспаление кости и костного мозга, двустороннее воспаление легких и абсцесс, — рассказывает Роман Юшков.

Чиновники, по словам правозащитника, ситуацию комментируют неохотно. «Сейчас специалисты разбираются, почему это произошло и можно ли было это предотвратить», — сообщил министр здравоохранения Пермского края Дмитрий Матвеев.

«Неприятненько», — сказал высокий чиновник Минсоцразвития Пермского края, узнав страшную новость.

Между те, уже на 20 декабря, добавляет Юшков, было назначено заседание министерского опекунского совета, где планировалось обсудить лишение Надежды Сырчиковой родительских прав и окончательное изъятие у нее ребенка.

— А сейчас важная деталь, — отмечает правозащитник. — На протяжении последних недель жизни Ярика, прошедших в приюте в поселке Камский, приют регулярно посещала с проверками служба опеки Минсоцразвития. Та самая, что строго стоит на страже прав ребенка и изымает детей во множестве за недостаток мясных продуктов в морозильной камере холодильника и за печное отопление в доме. Только то, что отнятый у матери бедный мальчик медленно умирал у них под носом, в их собственном учреждении, от сжигающей его изнутри гнойной инфекции, опека не заметила.

Надежда, потерявшая сына, даже не посмела написать заявление на расследование гибели. Убитая горем мать так боится, что органы опеки отнимут у нее дочь, что даже испугалась общаться с местным отделением Родительского всероссийского сопротивления, предложившего ей свою помощь.

Впрочем, Следственный комитет сам возбудил по факту гибели ребенка уголовное дело по статье «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей».

— Среди пермских ювенальщиков в связи с этим стоит сейчас большой переполох. Но это не мешает им действовать как всегда продуманно и цинично: сейчас несчастную мать убеждают, что, конечно же, в смерти сына виновата только она сама, — ей ведь еще предстоит дать об этом правильные показания следователям. И неважно, что последние 4,5 месяца, последние в своей маленькой жизни мальчик находился в руках у органов опеки. Надежда не возражает, бесконечно плачет и винит себя. Расторопная опека не растерялась и под материнские рыдания об умершем сыне взяла с нее расписку, что претензий к органам опеки Минсоцразвития мать не имеет.

И они, конечно же, опять выйдут сухими из воды. Очевидно, одной смерти мальчика мало, и необходимо, чтобы десятки или сотни русских детей погибли при подобных обстоятельствах, чтобы Государственная дума РФ поставила бы, наконец, вопрос о полном запрете в России изъятия ребенка у родителей, проделывающих это органах и всех западных ювенальных технологий, убивающих наших детей в переносном и в самом прямом смысле слова», подытожил Роман Юшков.

Источник

Русская Революция Неизбежна!

СверхНовый завет или этический кодекс Русского Человека.

You must be logged in to post a comment Login