Революция.Холодные гражданские войны. Системный кризис управления

Отстранив народ от процесса формирования власти на всех уровнях, правящая мафия решила проблему гарантий владения изъятой ею собственности. Теперь собственность, украденная у народа, перераспределялась внутри самой мафиозной элиты в ходе обычных клановых войн. Собственность, находящаяся во владении людей, не входящих в мафиозные кланы, а также собственность проигравших в ходе конкурентной борьбы бандитских группировок, изымается с помощью рейдерства. Казалось бы, проблема решена.

Однако, как всегда бывает, «заметённое под ковер» несбалансированное противоречие породило новое. Отстранение народа от процесса формирования власти и выхолащивание выборов на всех уровнях привели к ликвидации обратной связи между властью и обществом.

Выборы — не единственный канал обратной связи, но и остальные истребляются ровно по той же причине: власть не может даже теоретически допустить внутрь себя несанкционированных ею выходцев из народа. Путин, придя к власти в начале нулевых, решал задачу не только перераспределения собственности олигархов ельцинской эпохи в пользу своего личного клана, он немедленно принялся за ликвидацию остатков каналов обратной связи между властью и обществом. Независимые от власти СМИ пали в первую очередь. Неважно, что к тому моменту они в большинстве своем уже принадлежали разным олигархическим группировкам, как к примеру, НТВ. Важно то, что они не находились под контролем власти, а значит, гипотетически могли быть использованы против нее.

Здесь воедино сложились как объективные предпосылки для «капсулирования» власти, так и субъективные: психологически Путин и выходцы из мафиозных и аффилированных с ними силовых структур не способны существовать в конкурентной среде, стремясь довести контроль до абсолюта.

Здесь и кроется противоречие, возникшее взамен успешно задавленного противоречия между законностью и легитимностью похищенной собственности: ликвидация обратной связи между субъектом управления и его объектом привела к тому, что власть утратила управление реальностью.

Управление страной все больше виртуализируется. Нет обратной связи — власть не в состоянии адекватно оценивать итоги своего управления. Ни промежуточные, ни конечные. Иллюзии относительно того, что у президента все под контролем, у него есть спецслужбы, разведка, доклады, спутники, шпионы, эксперты и тому подобное, бессмысленны по сути. Даже если лично Путин обладает всей объективной картиной происходящего (что немыслимо в силу гигантских объемов такой информации), то вся структура власти, оторванная от управляемого объекта, её не имеет: каждому руководителю любого ранга не создашь персональную разведку, докладывающую ему о положении дел в динамике.

Неадекватность управления страной нарастает с течением времени. На старые ошибки и просчеты наслаиваются новые, при этом власть лишена возможности даже оценить, насколько ошибочными являются ее решения. Она попросту не знает страну, которой управляет.

Еще одним фактором, усугубляющим неадекватность управления, является принцип подбора кадров в замкнутой властной вертикали. Происходит вымывание профессионалов и замена их лояльными назначенцами. Это нормальная ситуация в случае антикризисного управления, когда назначенцы неизбежны, но они решают совершенно иные задачи — перехват управления и выполнение политических установок в ситуации очевидного противодействия прежних структур. Такое положение не может сохраняться долго, и политические назначенцы, выполнив свою функцию, должны заменяться профессионалами. Однако сегодня их брать практически неоткуда — социальная энтропия в замкнутой системе только возрастает, профессиональные качества управленцев деградируют. Собственно, далеко ходить не надо: сам президент является прекрасным примером. Даже из парадной биографии Путина известно, что в своей карьере он совершил три гигантских скачка: на первом этапе это был чиновник районного уровня, работавший в очень узкой области контроля над локальной стукаческой сетью. Затем последовал невероятный прыжок в карьере, и Путин стал заместителем губернатора региона. После этой должности через некоторое время и фактического деклассирования он в течение одного года работы в Москве (1997-1998) получил должность федерального министра — руководителя ФСБ, еще через год (1999) стал премьер-министром, и еще через год — президентом (2000).

Такие скачки отрицательно сказываются на практическом опыте управления. Попробуйте лейтенанта через год после училища поставить на дивизию, еще через год — на армию, а через три года назначьте его главнокомандующим. Пробелы в практическом опыте руководства промежуточными звеньями управления будут невосполнимыми.

Безусловно, есть исторические примеры масштабных личностей, даже в таком состоянии управлявших вполне успешно, однако их успех был связан не только с личными качествами, но и собранной ими управленческой командой. К сожалению, вокруг Путина команда выглядит такой же как он — большая часть его окружения прошла тот же путь головокружительных скачков в карьере. Тот же руководитель Газпрома Миллер до назначения на эту должность не имел никакого отношения к газовой отрасли за исключением одного года работы в ОАО «Балтийская трубопроводная система», причем сразу на должности генерального директора, куда он пришел совершенно из иной отрасли, туда же он попал тоже не имея ни малейшего опыта работы и тем более руководства ею на любом уровне.

Так же не имел никогда никакого отношения к нефтяной отрасли другой видный назначенец Путина — Сечин, не имел ни базового образования, ни опыта работы в производстве.

Неудивительно, что в российском руководстве просто не оказалось никого, кто мог адекватно оценить перспективы сланцевой революции в США, и она стала неприятным сюрпризом для него через целых десять лет после того, как началась. Итог у нас перед глазами — Россия ведет газовую войну за контроль над европейским рынком с запаздыванием в годы с заведомо отстающих и проигранных позиций.

Мы видим, что сегодня во власть приходит новое поколение управленцев — дети нынешней номенклатуры. И тоже сразу на управляющие должности. И тоже не обладая ни малейшим практическим опытом работы. Молодые успешные менеджеры выполняют совершенно иную работу: контроль над активами, захваченными их предыдущим поколением, и захват новых активов у менее удачливых конкурентов.

К развитию и преумножению национального богатства эта управленческая политика не имеет никакого отношения: перераспределяется уже имеющееся. Такой характер управления в полной мере позволяет характеризовать сложившуюся систему власти как мафиозную: речь идет не только о криминально-клановом характере самого управления, а и о том, что только мафиозное государство существует за счет перераспределения уже имеющегося, национальное богатство в такой системе только уменьшается. Государств, как социальная система, теряет важнейшую составляющую — способность к развитию. Остается лишь функция поддержания устойчивости. Мы вновь получаем все то же несбалансированное противоречие, которое предшествует системному кризису. Такая модель управления, решив задачу охраны и обороны украденной у народа собственности, все равно остается неустойчивой и обладает внутренними неразрешимыми противоречиями, которые объективно ведут её к гибели.

Таким образом, система управления современной Россией уже находится в системном кризисе и неспособна выйти из него без революционной смены самой модели управления. Почему без революционной? Да потому, что система, находящаяся в системном кризисе, не имеет внутреннего ресурса, достаточного для преодоления кризиса. Это главная особенность любого системного кризиса, в отличие от структурного, который еще может быть разрешен в рамках имеющейся системы.

Революция в управляющей властной верхушке неизбежна, здесь не должно быть ни малейших иллюзий. Она может пройти сверху — и тогда часть номенклатуры будет истреблена (политически или физически, значения не имеет), а конфискованные у нее ресурсы будут направлены либо на преодоление кризиса, либо на продолжение устойчивого функционирования существующей системы власти. В первом случае управляющая номенклатура должна будет «размыкать» систему управления, выстраивать обратные связи с управляемым объектом — Россией, допускать к власти отрезанный сейчас от нее народ. Во втором случае устойчивость через некоторое время снова будет исчерпана, и номенклатура будет вынуждена повторять итерацию с резнёй части себя снова. В конце концов это закончится катастрофой.

Революция снизу — это и есть такая катастрофа, она приведет к полной смене всей властной верхушки, однако в таком сценарии вероятность некатастрофических итогов очень невелика, скорее всего, сегодняшняя Россия прекратит свое существование в нынешнем виде. Тем не менее, процесс носит совершенно объективный характер и никакие заклинания про «не допустим Майдан» или «не дадим разрушить Россию» работать уже не будут. События приобретут собственную внутреннюю динамику, которую обуздать будет практически невозможно.

Сейчас тема дня — выборы президента и понятный конфликт, связанный с ними. Конфликт между стабильностью и развитием. Вокруг этого конфликта уже разгораются дебаты и споры, дальше они будут все ожесточеннее. Конфликт, забегая вперед, неразрешимый в рамках сложившейся системы отношения. И именно этот конфликт в итоге станет объективной причиной вначале холодного гражданского конфликта, а возможно, и более теплой или горячей гражданской войны в нашей стране. Почему — об этом ниже, но здесь важно понять, что лозунг Путина: «Вы что, хотите здесь Майдан?» — он и есть прямой призыв к гражданской войне, так как означает, что власть уже ответила для себя на вопрос о выборе: она — за полную стабильность и консервацию существующего положения вещей, но при этом у нее нет никаких проектов развития. Нет потому, что любой проект развития сегодняшней России носит революционный характер — сверху или снизу, неважно. Власть не готова и, мало того, категорически против любых революционных изменений существующего положения дел — а значит, основа для гражданской войны уже заложена, и теперь лишь вопрос в ее сроках, сценариях и результатах. Сама она неизбежна.
В социальной системе все отношения строятся на основе двух основных вопросов: вопроса собственности и вопроса власти. Каждый из них основан на одной и той же системе противоречий между законностью и легитимностью. Законность — соответствие процедурам, легитимность — согласие общества на сложившееся положение дел.

Вопрос собственности в России находится в неразрешимом конфликте. Законность перераспределения собственности в ходе приватизации в пользу нынешней правящей мафиозно-клептократической элиты сомнений не вызывает. Что неудивительно: естественно, что захватившая государственную власть вначале партийно-хозяйственная советская номенклатура, а затем сменившая ее через десятилетие организованная преступность, сросшаяся с курировавшей ее силовой частью аппарата, создали нормативно-правовую базу, узаконивающую процесс перераспределения собственности в ее пользу.

Другой вопрос, что легитимность этого мероприятия до сих пор вызывает серьезные сомнения. Приватизация девяностых до сих пор называется не иначе как грабительская, и даже президент Путин на предыдущих своих выборах был вынужден предлагать разрешение существующего конфликта через введение разового платежа-налога с выгодополучателей приватизации. Естественно, что он солгал, и никакого налога так и не было введено, но возможно, что здесь речь идет не о привычной лжи Путина всегда и обо всем, а лишь о бессмысленности этого мероприятия, так как легитимизировать таким образом украденное невозможно.

Противоречие между законностью и легитимностью владения приватизированной и перераспределенной в последующих процессах собственностью в России сегодня выглядит абсолютно неразрешимым. Хотя оно может при известных обстоятельствах разрешено с течением времени. Два сценария разрешения этого противоречия вполне очевидны: либо через 20-30 лет естественным образом умрет та часть населения страны, которая считает несправедливой проведенную грабительскую приватизацию 90 годов, и проблема легитимности сама собой разрешится. Либо второй сценарий — приход к власти силы, которая объявит приватизацию незаконной, отменит правовую базу, на основании которой нынешняя элита владеет украденной собственностью, проведет реприватизацию или даже конфискацию украденного. Это тоже путь разрешения существующего конфликта-противоречия и возможность создания новой системы отношений между властью, обществом и собственностью.

Именно поэтому правящий режим был вынужден полностью исключить любой вариант прихода к власти любой силы, способной на постановку и тем более решение этой проблемы по второму сценарию. Мы видим, каким образом достигнуто это исключение — через узурпацию власти, полное отстранение народа от любых механизмов формирования власти, перевод выборного процесса полностью в имитационный режим функционирования.

Уже поэтому скепсис к любому сценарию законного прихода к власти любой политической силы, даже гипотетически способной поставить вопрос о незаконности владения нынешней правящей мафиозно-клептократической элитой собственностью оправдан и очевиден. Ни при каких обстоятельствах правящий режим не выпустит власть из рук, по крайней мере путем выборов. Уже поэтому любые надежды на приход к власти «второй», «третьей» или любой силы на выборах беспочвенны и бесперспективны. Мы можем сколько угодно обсуждать перспективы Навального, Грудинина, кого угодно — их приход к власти законным путем возможен лишь в случае критического сбоя в функционировании режима. Во всех остальных случаях это исключено.

В конце концов, именно эта власть (точнее, ее предшественница) расстреляла парламент в 93, сфальсифицировала итоги выборов 96 года, уже путинский режим ввел «суверенную демократию», вытер ноги о Конституцию. Никаких сомнений, что этот режим в случае необходимости расстреляет или сфальсифицирует что угодно или кого угодно, нет и быть не может. Повторюсь — без критического сбоя в «матрице» вероятность смены власти законным путем выглядит нулевой.

You must be logged in to post a comment Login