Господствующие классы в Японии (1929-1931)(1939-1945 )

Последствия экономического кризиса и обострение внутренней социальной обстановки внесли изменения в общее направление политики и тактики правящего лагеря. Подъем классовой борьбы в годы экономических затруднений, рост влияния Коммунистической партии Японии привели к тому, что положение правящих кругов стало более неустойчивым и сложным, чем когда-либо ранее. Усилились противоречия внутри самого лагеря эксплуататоров. Кризис привел к массовому разорению мелкой и средней буржуазии, не выдерживавшей конкуренции с крупными концернами. Расширявшийся в течение ряда лет аграрный кризис подрывал положение мелких и средних помещиков, терпевших убытки от падения цен на сельскохозяйственную продукцию. В этих слоях росло недовольство позицией основной группировки монополистического капитала, представлявшего интересы «старых» концернов Мицуи, Мицубиси, Ясуда, Сумитомо. Подвергалась критике и политика правительств, формировавшихся из представителей двух крупных парламентских партий — минсэйто (Минсэйто возникла в июне 1927 г. в результате слияния партий кэнсэйкай и сэйюхонто.) и сэйюкай, связанных все с теми же концернами. Пересмотр правительственного курса был требованием боссов так называемых новых концернов, возникших главных образом в период первой мировой войны в военных отраслях промышленности (цветная металлургия, самолетостроение и т.д.). Поднявшиеся на гребне военной конъюнктуры, заинтересованные в ней и тесно связанные с кругами военщины, «новые» концерны, однако, имели слабую финансовую базу. Это определяло их зависимость от старой финансовой олигархии и их конкурентную борьбу с ней, особенно обострившуюся в годы мирового экономического кризиса 1929-1933 гг. и подготовки и развязывания агрессии.

Так называемое молодое офицерство, связанное с «новыми», или «молодыми», концернами, открыто выражало недовольство как внутренней политикой, так и внешнеполитическим курсом «партийных» кабинетов. Изменившийся кадровый состав армии, особенно младший и средний комсостав — выходцы из мелкобуржуазных и мелкопомещичьих слоев, терпящих трудности кризисной обстановки, — отражал интересы и настроения этой социальной среды. Военщину возмущала «модернизация» армии, приведшая в 20-х годах к увольнению нескольких тысяч офицеров и снижению жалованья оставшимся на службе. Не меньшее раздражение вызвало Лондонское морское соглашение 1930 г., предполагавшее некоторое сокращение морских вооружений. Все это, как и неспособность снизить накал классовой борьбы, подавить революционное движение и избавить страну от возрастающих трудностей экономического кризиса, ставилось в вину «партийным» правительствам. Оппозиционное движение, представленное союзом военщины и «молодых» концернов, по своей социальной основе, классовой сущности было зарождающимся японским фашизмом. Низшими ячейками этого движения являлись всевозможные шовинистические «клубы», «лиги», «общества» типа «Дзиммукай» («Общество императора Дзимму»), организация японских террористов «Айкёдзюку» («Школа любви к родине»). Широкое распространение шовинистических идей в армии привело к созданию ряда националистических организаций в среде высшего командного состава армии и флота. Наиболее известными такими организациями в начале 30-х годов были «Сакуракай» («Общество вишни») и «Кодзакуракай» («Общество малой вишни»), в которые входили офицеры генштаба и военного министерства.

Укреплению связей сторонников фашизма в армии и правительстве содействовало «Общество государственных основ» («Кокухонся»), куда наряду с представителями армейских кругов входили такие «киты» финансового мира, как члены правления концернов Мицуи, Ясуда и др.

Программа и лозунги «молодого» офицерства облекались в демагогическую «антикапиталистическую» фразеологию, которая преподносила военщину «защитницей» императора от засилья финансовой олигархии. Подчеркивая свою преданность императору, «молодые офицеры» требовали ограничения активности основной четверки «старых» концернов, выступали против парламента, буржуазно-помещичьих партий, представляющих концерны в правительстве, устраивали заговоры, организовывали террористические акты.

В то же время «антикапиталистическая» пропаганда не исключала реакционно-шовинистических расовых идей «ниппонизма», «паназиатизма», подчеркивания священной миссии японского народа, призванного как «высшая раса» господствовать над всем миром.

К середине 30-х годов в правящем лагере Японии сложились Две противоборствующие друг другу группировки фашиствующей военщины — «Группа императорского пути» («Кодоха»), возглавляемая генералами Араки и Мадзаки, и «Группа контроля» («Тосэй- ха») во главе с генералами Нагата, Муто и Тодзио. И та, и другая группировка добивались ликвидации существовавших в тот период буржуазно-демократических институтов и установления военной диктатуры, развязывания агрессии на материке и подавления революционного движения в стране. Разница была только в методах борьбы за власть, поскольку опорой шовинистических группировок были разные слои господствующего класса.

Спортивный комплекс Будокан
Спортивный комплекс Будокан

«Кодоха» опиралась на помещичьи круги и представителей «новых концернов — Кухара Фусаносукэ, Аюкава Кисукэ и др. В армии их поддерживало «молодое» офицерство. Программным положением «Кодоха» было установление военно-фашистской диктатуры под эгидой «государственного социализма с императором в центре». Заговоры и путчи были методом осуществления этих планов.

Представители «Тосэйха», занимающие высокие посты в армии и тесно связанные с верхушкой финансовых кругов, являлись группировкой, обладающей реальной властью и поэтому не заинтересованной в организации заговоров и путчей. Ограничение деятельности «молодого офицерства», строгий контроль над их организациями (отсюда название «группа контроля») и вместе с тем скорейшая подготовка государственного аппарата к осуществлению агрессии на материке были основной линией действий «Тосэйха».

В целом вся финансовая олигархия, смыкающаяся с военщиной по своим классовым интересам и целям, являлась главной движущей силой японского милитаризма и агрессии во внешней и внутренней политике Японии.

Политика правительства минсэйто, находившегося у власти с 1929 г. по декабрь 1931 г., почти не отличалась от реакционной политики предшествующих ему сэйюкаевских кабинетов, была отмечена солидной долей социальной демагогии. Маскируя свои действия, представители минсэйто с широковещательными заявлениями вносили в парламент проекты куцых реформ, которым так и суждено было остаться проектами.

Готовясь к развязыванию войны в Северо-Восточном Китае, правительство партии минсэйто продолжало репрессии в отношении всех, кто сколько-нибудь мог быть заподозрен в демократических настроениях. «Жестокие репрессии, — писал Токуда, — были обращены прежде всего против компартии, затем они распространились на профсоюзы, крестьянские союзы и студенческие организации; на все области культуры либерального направления. Вся жизнь народа, его мысли и действия были опутаны милитаристским рабством». В июле 1932 г. было проведено заключительное заседание суда по «делу компартии». Ему предшествовали закрытые процессы над японскими коммунистами в разных городах. Большая помощь коммунистам в их деятельности и борьбе на процессе была оказана Коминтерном, опубликовавшим тезисы по японскому вопросу в июле 1927 г. и мае 1932 г. Тезисы нанесли сокрушительный удар по ямакавизму и фукумотоизму. Они дали марксистский анализ расстановки классовых сил в стране и определили для КПЯ конкретные задачи и пути их решения. В Токио проходили демонстрации, митинги на заводах и фабриках с требованием освободить членов КПЯ. Итикава, Токуда были приговорены к пожизненному тюремному заключению.

По данным прогрессивной японской историографии, за пять лет, с 1929 по 1933 г., число арестованных по обвинению в коммунистической деятельности и нарушении «Закона об охране общественного спокойствия» достигло 50 тыс. человек.

За несколько лет от руки палачей пали видные деятели компартии Ватанабэ, Ивата, Уэда — члены ЦК КПЯ. Был схвачен и погиб от пыток известный пролетарский писатель Кобаяси Такидзи. После арестов 1932 г. ЦК КПЯ возглавлял Норо Эйтаро, героический борец и ученый, научный труд которого «История развития японского капитализма», представляющий интерес и сегодня, был первой в Японии марксистской работой о японском капитализме. Арестованный в конце 1934 г. Норо Эйтаро в 1935 г. умер в тюрьме от жестоких пыток. Правящий лагерь Японии не только обрушивал на коммунистическое движение полицейские репрессии, но и пытался взорвать изнутри организации КПЯ, засылая в них провокаторов и шпионов. Подрывала дело рабочего класса и соглашательская политика лидеров правых социал-демократов, ибо, оказывая влияние на значительную часть трудящихся, они, по существу, поддерживали политику правящего лагеря.

Источник

Савин А. С. Японский милитаризм в период второй мировой войны 1939-1945 гг. — М.: Наука, 1979.

Источник публикации:http://militera.lib.ru/research/savin_as01/index.html

Глава первая Милитаризм в Японии накануне второй мировой воины

Сущность, характерные черты

и особенности японского милитаризма

Важной характерной чертой японского милитаризма являлось засилье военщины в государственном аппарате.

Главенствующее положение военных в государстве находило свое проявление в занятии их представителями (вначале в основном выходцами из княжеств Тёсю и Сацума, принимавшими активное участие в незавершенной буржуазной революции, наиболее важных государственных   постов в стране. В созданном в 1885 г. кабинете министров (найкаку) из десяти
министров, включая премьера, восемь (в том числе такие известныекак Ямагата, Мацуката, Ояма и Иноуэ) были предстелями этих  бывших   самурайских   кланов,   имевших тесные

23

связи с японской торгово-ростовщической, а в дальнейшем —  и промышленной буржуазией. Представители этих самурайских кланов являлись членами гэнро — неконституционного органа, созданного императором после японо-китайской войны 1894— 1895 гг. Институт гэнро — ближайших советников императора — пользовался большим влиянием. Советы гэнро по вопросам назначения главы правительства, объявления войны, заключения мира и договоров с иностранными державами являлись для императора решающими. Членами гэнро, возглавлявшими все правительства Японии до 1913 г., также были представители бывших самураев из княжеств Тёсю и Сацума (Ито, Мацуката, Иноуэ, Ямагата, Ояма, Сайго, Курода, Кацура) и выходец из придворной аристократии (кугэ) Сайондзи. Все они были тесно связаны с дзайбацу: Ито и Иноуэ — с Мицуи, Мацуката — с Мицубиси, Сайондзи — с Сумитомо [135, с. 48, 63]. Вследствие этого японская военщина пользовалась большим влиянием и фактически находилась вне контроля парламента. Этому способствовало то обстоятельство, что все вопросы комплектования и подготовки вооруженных сил, а также ведения войны были
прерогативой императора, который, согласно статьям 11 и 12 конституции, являясь верховным главнокомандующим армии и флота, устанавливал структуру сухопутных войск и военно-морских сил и определял методы их подготовки [142, т. 31, с. 1].
После утверждения императором основных документов, определявших подготовку вооруженных сил и стратегические планы (составленные начальниками генеральных штабов, военным и военно-морским министерствами), он давал указания премьер-министру о претворении в жизнь военно-политического курса в части, касающейся прерогатив правительства [142, т. 31, с. 2].
В 30-х годах для рассмотрения важнейших вопросов подготовки к войне собирался узкий состав правительства, включавший помимо премьера военного и военно-морского министров, министров иностранных дел и финансов  [26, д. 482, л. 135].

Накануне второй мировой войны засилье военщины в Японии еще больше укрепилось.

В результате захвата Маньчжурии, Северного и Централь-

24

ного Китая руководство армии получило дополнительные рычаги давления на правительство Японии.

Военные круги полностью использовали в 1931-1939 гг. военно-экономическую конъюнктуру для усиления влияния государственного аппарата на экономическую жизнь страны, прежде всего в интересах дзайбацу. Процесс развития государственно-монополистического капитализма способствовал дальнейшему укреплению связей военного руководства с монополистами [58; т 2, с. 313-314; 57, т. 2, с. 212-215].

Таким образом сохранение «монополии военной силы» в Японии означало, что военные деятели упрочили свое положение в государственном аппарате, поскольку они отражали интересы и выполняли волю эксплуататорских классов, в первую очередь дзайбацу.

 В октябре 1931 г. был раскрыт заговор, в котором основная роль принадлежала «молодым офицерам» майора Хасимото, а также группе фашистов во главе с Окава Сюмэй и Кита Икки. Заговорщики рассчитывали получить одобрение императора и силой захватить власть в стране, после чего предполагалось сформировать фашистское правительство во главе с генерал-лейтенантом Араки Садао [173, т. 1, с. 296].

«Раскрытие» заговора было использовано фашистской военщиной в качестве средства давления на парламент и основные буржуазные партии. В новом кабинете министров в декабре 1931 г. два организатора заговора, генерал Араки и Судзуки, заняли посты военного министра и министра юстиции. На важные посты в вооруженных силах стали назначаться руководители военно-фашистских организаций в армии и на флоте [139, с. 139—140]. В начале мая 1932 г. Национальная федерация молодых офицеров, готовя переворот, распространила листовки с демагогическими утверждениями, что «молодые офицеры» придут «на помощь народу в борьбе против „коммерческих спекулятивных кругов’4». 15 мая 1932 г. фашистские заговорщики вторглись в резиденцию правительства, убили премьер-министра Инукаи, бросили бомбы в здания партии Сэйюкай и концерна Мицубиси [40, т. 9, с. 185]. Однако путч не удался. Заговщики были арестованы военной жандармерией и полицией [150, с. 201—202]. Новый кабинет был сформирован отставным адмиралом Сайто Микото, который стал проводить компромиссный политический курс, представлявший среднюю линию между требованиями крайних военно-фашистских кругов, группи-

27

ровавшихся вокруг генерала Араки, и прежней политикой парламентского кабинета Инукаи [52, с. 19].

Японские монополии, дворцовые и помещичьи круги в целом поддерживали военно-фашистское движение, имевшее антикоммунистический, антисоветский характер и цели. Вместе с тем существовали определенные расхождения между «старыми», основными концернами и так называемыми новыми в определении форм и методов фашизации. Основные концерны (Мицуи, Мицубиси, Сумитомо и Ясуда) были недовольны антимонополистической демагогией «молодых офицеров» и, тем более, террористическими актами против своих представителей, например убийством в феврале 1932 г. председателя совета директоров концерна Мицуи барона Дана. Поэтому «большая четверка» во все большей степени стала поддерживать ту часть военщины, которая смогла бы проводить фашизацию страны методами, наиболее приемлемыми для основных монополий.

В противовес «новым» концернам, направлявшим деятельность военно-фашистской Группы императорского пути (Кодоха), ставившей своей целью установление путем переворота «государственного социализма с императором в центре» и завоевание соседних стран Азии [40, т. 9, с. 430], основные монополии стали поддерживать «группу контроля» (тосэйха), которая планировала дальнейшую фашизацию Японии методом «решительного проведения реформ под контролем штабных офицеров центральных управлений армии» [92, с. 186].

Поддержка основными монополиями тосэйха во главе с генералами Нагата, Тодзио и Муто предопределила ее победу над Кодоха, руководимой генералами Араки и Мадзаки, хотя борьба между ними носила порою острый характер. В январе 1934 г. лидер Кодоха генерал Араки вынужден был уйти с поста военного министра [142, т. 8, Прил. 1].

Новый военный министр — генерал Хаяси, тесно связанный с основной группой монополий, летом 1935 г. начал чистку армии от аракистов, в результате которой был уволен с поста генерал-инспектора военного обучения генерал Мадзаки. В ответ на эти мероприятия член Кодоха подполковник Аидзава убил в августе 1935 г. ближайшего помощника Хаяси — генерала Нагата [92, с. 180—181].

Ослабление позиций Кодоха, усиление критики фашизма со стороны народных масс, рост влияния Социалистической массовой партии (Сякай минсюто) и других левых партий и групп в результате выборов 20 февраля 1936 г. толкнули Кодоха на путь переворота [57, т. 2, с. 42—43]. 26 февраля мятежники численностью свыше 1400 человек захватили основные правительственные учреждения, убили министра финансов Такахаси и министра-хранителя печати Сайто [26, д. 482, л. 128]. Однако заговор не был поддержан другими группами аракистов и был подавлен. Военно-фашистское движение вошло в свое основное русло «планомерного закрепления господствующей роли тех частей и

28

элементов существующего государственного строя, которые и ранее несли в себе зачатки неприкрытой диктатуры» (курсив мой.—Л. С.) [49, с. 84].

На этом новом этапе развития фашистского движения в Японии «планомерное закрепление господствующей роли» военной клики осуществлялось при усилившейся поддержке со стороны дзайбацу.

18 мая 1936 г. японское правительство обнародовало указ, возрождавший старое правило(упраздненное в 1913 г.), согласно которому военным и морским министрами должны быть соответственно генералы и адмиралы действительной службы в
звании не ниже генерал-лейтенанта (вице-адмирала) [173, т. 2, с. 234].

Как показали последующие события, это позволило военным добиваться отставки кабинета, не прибегая к методам террора
и запугивания. В случае несогласия военных с правительством военный или морской министр подавали в отставку, а военные-
круги «не выделяли» из своей среды новую кандидатуру на этот пост. Правительство вынуждалось уйти в отставку или принять требования военных [26, д. 482, л. 133].

>

Одной из особенностей японского милитаризма была большая cамостоятельность видов вооруженных сил, сложившаяся в годы незавершенной буржуазной революции, когда власть в стране разделили между собой бывшие самурайские кланы княжеств Тёсю и Сацума. Каждый из этих кланов имел тесные связи с определенными группами торгово-ростовщической и промышленной буржуазии и, пользуясь средствами из государственного бюджета, имел возможность поддерживать «своих» торговцев, банкиров и промышленников. По мере роста военного бюджета и ассигнований на военное производство укреплялись связи армии и флота с определенными капиталистами, монополиями. Руководство сухопутных войск из бывшего клана Тёсю установило тесные связи с концерном Мицуи и банкирским домом Ясуда. Командованиефлота, выходцы из бывшего клана Сацума,— с концернами Мицубиси и Сумитомо.

Дом Мицуи — богатейший из торговых домов страны, возникший в XVII в., оказал значительную финансовую поддержку деятелям незавершенной буржуазной революции 1867—1871 гг., которые поручили ему ведение финансовых дел нового
правительства. Видные государственные деятели — Ито, Иноуэ и др.— имели тесные связи с Мицуи, что помогло ему разрастись в капиталистическую монополию [79, с. 223—234]. Концерн Ясуда вырос из ростовщической фирмы, получившей через влиятельных деятелей армии крупные субсидии. Ясуда разбогател во время русско-японской войны  1904—1905 гг.

Концерн Мицубиси был создан самураем Ивасаки Ятаро, ведавшим принадлежавшим государству парусным флотом.
Во время тайваньской карательной экспедиции 1874 г. ему была поручена перевозка войск на о-в Тайвань. Для этой цели правительство при содействии деятелей правительства Гото Сёдзиро и Окума Сигэнобу передало Ивасаки новые паровые суда, закупленные за границей. Используя государственные субсидии, фирма Мицубиси стала почти полным хозяином в судостроении, а затем распространила свое влияние на другие отрасли промышленности и превратилась в крупную монополию [115, с. 6—9].

Концерн Сумитомо ведет свою родословную от осакского банкира и владельца медных копей на о-ве Сикоку. Поддержка правительства обеспечила его быстрое обогащение. За время первой мировой войны промышленная продукция Японии увеличилась примерно в два раза. Особенно большие прибыли получили перечисленные выше концерны. Одновремен
но происходило дальнейшее сближение военно-бюрократической верхушки армии и флота с соответствующими группами монополистов [99, с. 35].

Соперничество  двух    могущественных     монополистических

30

группировок, которые имели своих представителей в правительстве и парламенте, обусловило борьбу между командованием армии и флота [58, т. 2, с. 372—373].

В 30-х годах большое влияние на политическую жизнь страны, развитие и функционирование милитаризма оказали уже упоминавшиеся «новые» концерны (Кухара, Накадзима, Фурукава и др.), которым в связи с их слабой финансовой базой для борьбы со «старыми» монополиями была выгодна военно-инфляционная конъюнктура и прямое кредитование из бюджета страны. «Новые» концерны были тесно связаны с наиболее агрессивными кругами военщины и поощряли их «антикапиталистическую» демагогию в той мере, в какой она была направлена против «старых» монополий [92, с. 130].

You must be logged in to post a comment Login