Революционная ситуация глазими Нобелевского лауреата

Правительства в Египте и Тунисе были свергнуты. Протесты вспыхнули в Ливии, Йемене и Бахрейне. Правящие семьи в других уголках региона вынуждены нервничать в своих пентхаусах с кондиционерами: не будут ли они следующими в очереди? И у них есть все основания для беспокойства.

Политическая власть помогает богатым людям еще больше обогащаться за счет всех остальных: через передачу ресурсов и субсидии со стороны государства, через законы, которые делают рынок менее конкурентным, позволяя  топ-менеджменту компании присваивать большую часть корпоративной выручки.

Рентоискательство особенно распространено в странах, богатых природными ресурсами. Значительно легче разбогатеть в таких местах, просто получив доступ к ресурсам на выгодных для себя условиях, чем производить продукты и услуги, которые приносят пользу людям и повышают эффективность. Именно по этой причине такие экономики пришли к плачевным последствиям, несмотря на кажущееся процветание. В самом примитивном виде рента представляет собой лишь способ перераспределения благ от одной части общества к тем, кто имеет возможность эту ренту извлекать. Это доход, который возникает благодаря самому факту обладания, а не потому, что кто-то что-то делает или что-то производит. Это понятие противоположно понятию заработной платы, которое означает компенсацию за труд, осуществляемый работником.

Неравенство в распределении доходов и благосостояния в целом именно несправедливо. К благосостоянию тех, кто действительно изменил наше общество, например изобретателей компьютера и первопроходцев в области биотехнологий, нет совершенно никаких претензий. Но в большинстве своем эти люди и не находятся на вершине экономической пирамиды. Возмущение вызывают другие, те, кто преуспел в погоне за рентой в какой-либо из ее разновидностей.

Легче разбогатеть, получив доступ к ресурсам на выгодных для себя условиях, чем производить продукты и услуги, которые приносят пользу людям.

В этих обществах мизерная, меньше одного процента, часть населения владеет львиной долей всех богатств, могущество определяется размером благосостояния, коррупция того или иного сорта является нормой и образом жизни, а богатейшие зачастую активно препятствуют всякой политике, которая могла бы улучшить положение населения в целом.

Богатые люди не зависят от государства. Парки, образование, медицинское обслуживание или личная безопасность – все это они могут приобрести самостоятельно на свои деньги. В результате они становятся все более оторванными от проблем обычных людей, утрачивая всякое сочувствие, которое у них, может, когда-то и было. Сильное правительство, которое могло бы использовать свое положение, чтобы восстановить баланс в стране, взяв часть их благосостояния и направив его в виде инвестиций в общее благо, не в их интересах.

Пока мы созерцаем протесты на улицах других государств, стоит задать себе один вопрос: как скоро подобное начнет происходить ?

Можно услышать заверения, будто неравенство – не такой уж и отрицательный феномен, и если самые богатые получают выгоду, то ее же получают и все остальные. Это ошибочное утверждение. В то время как богатые еще больше богатеют, большинство не в состоянии поддерживать свой привычный уровень жизни, не говоря о том, чтобы его улучшить.

Растущее неравенство наводит на рассуждения о банальной справедливости: с какой стати такое небольшое количество людей должно иметь так много, хотя огромное число людей имеют крайне мало? Нетрудно догадаться, что в эпоху, когда всем правит рынок и когда даже справедливость может быть предметом купли-продажи, подобный аргумент многими сразу же отвергается как неуместное проявление эмоций.

Разрыв между одним процентом и остальными 99 процентами огромен, если оценивать его в терминах ежегодного дохода, и еще более огромен, если оценивать его в категориях благосостояния, под которым, по сути, подразумевается накопленный капитал и другие активы.

Перемещение денег снизу вверх, в пользу богатейших, сокращает совокупное потребление, поскольку люди с высоким уровнем дохода тратят меньшую долю своих доходов в сравнении с людьми с низким уровнем дохода.

Взаимозависимость очевидна и нерушима: когда большая часть денег сосредотачивается наверху, совокупный спрос идет на спад. Если в ситуацию не вмешается какая-то внешняя сила, в экономике будет меньше предложения, а это означает, что безработица будет увеличиваться, что, в свою очередь, приведет к еще большему снижению спроса.

Когда в руках одной заинтересованной в чем-либо группы людей сосредотачивается слишком высокая концентрация власти, она успешно продвигает ту политику, которая будет выгодна ей в краткосрочной перспективе, нежели обществу в долгосрочной.

Люди не бездушные механизмы. Для того чтобы упорно трудиться, им нужна мотивация. Если они вдруг почувствуют, что с ними обращаются нечестно, замотивировать их будет довольно сложно.

Стойкое ощущение, сложившееся у работников в Советском Союзе, что руководители их используют, эксплуатируют и на них наживаются, сыграло ключевую роль в развале советской экономики и ее последовавшему краху. Как гласит старая советская шутка: «Они делали вид, что платят нам, мы делали вид, что работаем».

В обществе, в котором увеличивается неравенство, когда речь идет о справедливости, имеются в виду не только зарплаты, доходы или благосостояние. Здесь вопрос ставится более широко. Есть ли для меня какой-то смысл в том, чтобы двигаться в одном направлении с обществом? Распространятся ли и на меня блага, приобретенные в результате коллективных усилий? Если ответом служит отчетливое «нет», будьте готовы к снижению мотивации, которое отразится на экономике и всех аспектах гражданской жизни.

Доверие нигде не важно настолько, как в политической и общественной сфере. Здесь мы должны действовать сообща. Это гораздо проще сделать, когда все находятся примерно в равном положении, когда большинство из нас находится если и не в одной лодке, то, по крайней мере, в лодках одинаковой величины. Но усугубляющееся неравенство показывает, что наш флот выглядит совершенно иначе: несколько огромных яхт в окружении огромного числа людей в самодельных каноэ или вовсе хватающихся за обломки. Это объясняет разнообразие мнений по поводу того, какие меры правительство должно предпринять.

Сегодняшнее усугубляющееся неравенство распространяется практически на все: защиту со стороны полиции, состояние местных дорог и коммунальных услуг, доступность качественного медицинского обслуживания и хороших государственных школ.

У представителей Одного процента лучшие дома и есть доступ к лучшему образованию, лучшим врачам и возможность вести наилучший образ жизни, но есть одна вещь, которую нельзя купить ни за какие деньги: понимание того, что их жизнь тесным образом связана с тем, как живут остальные 99 процентов. В истории есть немало доказательств того, что в конечном счете Один процент приходит к этому пониманию. Но зачастую слишком поздно.

Есть серьезные причины для того, чтобы представители плутократии все-таки озаботились проблемой неравенства, даже если они думают исключительно о себе. Богатые существует не в безвоздушном пространстве. Для того чтобы поддерживать свое положение, им необходимо функционирующее общество. Общества с высоким уровнем неравенства функционируют неэффективно, и их экономика не отличается ни стабильностью, ни надежностью. Примеры из истории и современности позволяют сделать точные прогнозы: настанет момент, когда неравенство обернется экономической несостоятельностью всего общества, и если это действительно случится, даже богатым придется заплатить высокую цену.

Джозеф Стиглиц. Лауреат Нобелевской премии по экономике. Из книги «Великое разделение» стр 119 , 121, 122,126,129

Русская Революция неизбежна!

Слава Руси!

You must be logged in to post a comment Login